Я - сиреневое пламя, я - струна на ветру. Я - Господень скоморох, и меня любит Господь.
Уволокла у Софии Тагрин. Суть в том, что если кто-то хочет знать что-то обо мне реальной (привычки, статусы, деятельность, зависимости, предпочтения) - в этом посте можно спрашивать и получить честные ответы. Формулировать вопрос лучше всего так: Келайна и...
Я - сиреневое пламя, я - струна на ветру. Я - Господень скоморох, и меня любит Господь.
Вы отмечаетесь, а я запощу песню, которая с вами ассоциируется. Заранее предупреждаю - у автора специфические ассоциации и еще более специфические вкусы))) И иногда странный юмор.)
Я - сиреневое пламя, я - струна на ветру. Я - Господень скоморох, и меня любит Господь.
читать дальшеПоловина третьего ночи... а у меня в хлам убитое настроение. Нехороший ты человек, ну зачем, зачем звонить среди ночи, чтобы сообщить мне в очередной раз, какая я, мягко и культурно говоря, гадкая личность? Мы расстались... расстались... три года назад уже, чем, чем я тебе мешаю жить? Неужели ты не понимаешь - вот эти звонки, все это... наглухо убивает все хорошее, что я о тебе помню? Повеситься мне ради твоего душевного спокойствия, что ли? Так извини, радость моя, не мой стиль. Я у себя одна, я жить люблю. Я не пыталась тебя привязать, я не говорила о любви, я не говорила - давай жить вместе, это ты все чего то хотел, и плевать, что был женат, в общем-то... и обозлился на меня... за это?! за то, что я узнала и сказала - хватит? За то я сочла это непорядочным? ЗА ЧТО?! Словом, меня поражают иные люди. Я их не понимаю. Может, и к лучшему. Сеанс нытья окончен.
Я - сиреневое пламя, я - струна на ветру. Я - Господень скоморох, и меня любит Господь.
Правила: 1. Вы помещаете список из 10 или сколько хотите фендомов. 2. Ваши ПЧ выдают вам по имени персонажа, которого вы им больше всего напоминаете, из каждого фандома и обосновывают, с чего им так кажется (незнакомые фандомы, естественно пропускаются) 3. Жаждущий, чтобы и его обозвали, постит у себя правила.
Ну, погнали. 1. DA. обе части)) Да, если кто читал книги - то включая и "Трон" с "Зовом") 2. Невер) тоже обе части)) 3. Сага о копье. 4. ВК, внезапно) 5. Тайный Город 6. Легенды о короле Артуре, хы-хы))) 7. Темный эльф) 8. Из любимого с детства - "Три мушкетера". 9. А вот вообще наглость. Из героев Олди. Не ограниченно, кто что читал) Интересно же!)))))))) 10. Ведьмак. Именно цикл книг)
Я - сиреневое пламя, я - струна на ветру. Я - Господень скоморох, и меня любит Господь.
Предисловие от автора. Дорогие мои ПЧеньки - это стеб над таким явлением как слеш. Стеб совершенно беззлобный, честное слово, но автор считает своим долгом предупредить - не читайте это, если вы воспринимаете подобные вещи близко сердцу. Я никого не хочу задеть, просто немного... развлекаюсь. P.S. А попали, как всегда, любимые мужчины))
читать дальше Странное что-то с супругом любимым происходит. Очень странное. И не с ним одним. С Дунканом тоже… Неделю уже, как вечер настает, набирают вина, в кабинете запираются и пьют до бессознательного. С чего, зачем – непонятно. Я, конечно, и подслушивать пробовала, и в замочную скважину подглядывала – ничего не пойму. Сидят друг напротив друга, молчат через стол. И пьют. Молчат – и пьют. И что интересно – оба руки за спиной сцепленными держат. То есть, руку из-за спины вынет, кружку схватит, отхлебнет душевно – и опять руку за спину. И молчат оба. Один раз, гляжу, Дункан как-то подзадержался чуть с рукой. Не успел сразу за спину. Так она чуть ли не вроде как сама по себе к благоверному моему потянулась. Да странно так потянулась, вроде по щеке его погладить. Благоверный так зубами клацнул и таким голосом рыкнул – я и не знала, что он так может. Дункан головой потряс, вроде как стряхивал чего-то, руку быстренько за спину убрал. Сидят, молчат. В другой раз Логэйн мой встал, значит, из-за стола – ну, понадобилась ему куда-то, с такого-то количества … А к двери идти мимо Дункана надо. Так его походочке любая портовая шлюха позавидовала бы. Нога свободная от бедра, грация пантеры перед прыжком, блин… Еще и по волосам командора нашего бывшего игриво так потрепал. Тот, правда, супруга моего тоже как-то назвал – сразу руки за спиной в замок собрались. Бред какой-то. Я, конечно, пока муженек проветривался, спряталась, а как вернулся – опять к замочной скважине. Зашел, сел. Сидит, молчит. Еще по кружке дерябнули. Первым Дункан заговорил. - Ну, как ты сегодня? - Хреново. – благоверный ему сквозь зубы. - К Зеврану не приставать пытался. Целый день в амбаре просидел. Так этот гад, как назло, туда с какой-то служанкой приперся. Места ему мало! Пришлось через крышу в конюшню уходить. А там конюх молодой. Недавно взяли. Еще и нагнулся, гад. Убирается. Я по стеночке - по стеночке - наружу. В оружейную пробрался, заперся… Не могу я уже. – супруг головой потряс – Чего там этот Андерс говорит? - Говорит, еще хотя бы день нужен. – это Дункан ему убито – Надо точно азимуты свести. Подробней не знаю, долго я с ним не разговаривал, сам понимаешь – блондин, волосы длинные и глаза такие… Муженек аж застонал сквозь зубы. - Заткнись, - говорит, - животное. Дункан оскорбился: - Это я-то животное? А кто меня двух рекрутов намедни лишил? Кто, заявив, что это очень правильный выбор, к ним целоваться лез? Взасос. С языком. После той аудиенции больше их в крепости никто и не видел! - На себя посмотри! Кто вчера Огрену подмигивал? - Это нервный тик у меня! -Ага, - соглашается ехидно любимый. – Вместе с базедовой болезнью. - А… - Что? Почему с болезнью? Да ты просто со стороны не видел, как на него пялился! Нашел, тоже, венец творения – морду бородатую! - Слушай, - нехорошо оживляется Дункан. – Я все спросить хотел… А кто позавчера Зеврану на подоконник букетик положил? Ты не знаешь, случайно? По стене, говорят, забрался, с двумя кинжалами. Здоровый, говорят! Фигурой на тебя похож. Супруг мой в этом месте так взвыл, глаза закативши – аж меня у замочной скважины пробрало. Отлипла я от двери… Это что ж делается, люди добрые? К родной жене неделю не подходит, про долг супружеский вообще молчу… Я думала, у них там напасть какая-то глобальная, типа нового Архидемона, а они от Зеврана по амбарам прячутся и к рекрутам целоваться лезут! По стене. С двумя кинжалами. Тут из-за двери - удары глухие. Не иначе, подрались! Я опять к скважине. Во дает благоверный! Лбом о столешницу бьется и орет нецензурно: - Создатель! Ну скажи, ну зачем мне все это?! У меня! (Бум!) Жена любимая! (Бум!) Красавица! Молодая! (Бум!) Горячая! Любит меня! (БУМ!!!) А я на мужиков пялюсь!( БУМ, БУМ, БУМ!) А ты чего молчишь?! Стража, вон, уже деньги берет, чтоб тебе записочки от девиц передавать! Каждый день по дюжине аудиенции просят! В Стражи, мол, записываться! И главное, их только один вопрос волнует – а Страж Дункан лично с рекрутами беседует? Наедине? И какие приходят! Гвардейцы! Что спереди, что сзади! И зачем тебе при таких девках этот гном?! Рыжий! Пьяный! Небритый! И вообще – мужик! Дункан всхлипнул отчетливо: - Андерс обещал… Говорит, нащупал гада! Недалеко он где-то! Продержаться надо, Логэйн. Чуть-чуть. Ночь простоять и день продержаться! Муж в ответ голову на стол уронил. Гулко.
Весь следующий день я их не видела. Видать, опять где-то прятались. Нет, что все-таки происходит? И при чем тут Андерс с такими глазами… Кстати, его тоже весь день не видно что-то. Не иначе, азимуты сводил. Лааааадно, дождемся вечера. Вечером картина повторилась. Стол, кувшин, две кружки и руки, за спиной сцепленные. Молчание. Потом: - Ну где тот Андерс?! - Сейчас придти должен… И точно! Прошло минут пятнадцать – шаги по коридору. Я – за угол. Вот и Андерс! …Создатель, с ним-то что? Какой-то мешкоподобный драный балахон нацепил, не иначе, чехол обозный у Шейлы спер, лицо сажей вымазано – так во времена орлейской оккупации в деревнях девок красивых прятали, мне муж рассказывал. Постучал он в дверь каким-то условным стуком, а как приоткрылась – внутрь шмыгнул. Я из-за угла – и к скважине нагретой. Смотрю, Андерс у двери топчется, далеко не проходит. Так стоит, чтоб рукой дотянуться нельзя было. Два моих страдальца в один голос: - Ну что? Нашел?! Тот закивал быстро. - Нашел. - Что это? – муж аж с лавки вскочил. Но рук не расцепляет. - Маг. Специальный такой. Редкий. Сила у него особая – сидит, всякую ересь на бумагу пишет, а та с бумаги – в мир идет. Среди менестрелей попадаются. Он про вас, видать, балладу пишет. Или сагу. Особую. Творческая личность… - Сука!! – взревел муженек медведем разбуженным и к двери кинулся. Таким пинком распахнул – я едва отскочить успела. – Дежурный караул сюда! Усиленный! Арбалетчиков десяток!!! Взять гада!!! Он у меня бумагу свою жрать будет! И чернилами запивать! А как все сожрет – Зеврана с Огреном обожать пойдет! Круглосуточно и отчетливо! Координаты у Андерса получить – бегом!!! Ну, дальше я в стенной нише пряталась. Только и слышно было, как сапоги кованые по ступеням грохочут. В общем, к утру муж в семейную спальню вернулся. Ощутимо так вернулся. Дункан тоже успокоился – по коридорам ходит, ни от кого не прячется. Ближе к обеду я Андерса изловила. - Слушай, - говорю. – Строго между нами. Что это было? Тот сначала – что было? Где было? Ничего не знаю! Ну я ему на ногу наступила и в глаза особым образом посмотрела. Меня этому взгляду особенному муж научил, когда курс лекций «Как быть командиром» читал. В общем, помялся-помялся наш Андерс, да и раскололся. - Маг, - говорит - это был. Неклассический. Слешер, называется.
Я - сиреневое пламя, я - струна на ветру. Я - Господень скоморох, и меня любит Господь.
Ничего серьезного. Зарисовка. Рован, Мэрик, Логэйн, Катриэль. Настя, спасибо, милая. Без тебя оно бы не появилось. Никогда.
читать дальшеТиана дремала вполглаза, свернувшись клубочком на коленях гостя. Тейрн Брайс, ее отец, недовольно поморщился и окликнул одну из служанок-эльфиек: - Несиара, уведи ребенка. - Не нужно, Брайс, не тревожь девочку, - спокойно заметил тейрн Логэйн, слегка ухмыляясь, глядя на сонную девчушку. Ухмылку вызвало не столько её поведение, сколько бросающаяся в глаза схожесть с самим Кусландом - всё то же упрямство и некое бунтарство, смешанное при этом с удивительной верностью. Было во всем этом что-то нечеловеческое... волчье. Девочка, почувствов, что на нее смотрят, открыла один глаз и сонно попросила: - Дядя Логэйн... а вы расскажете мне сказку? - Тиана! - Брайс недовольно нахмурился. - Сказку? - повторил Логэйн. - Ещё одну? Незаметно махнул рукой Брайсу - мол, всё нормально, не мешает. - Или не сказку, - девочка устроилась поудбнее и открыла второй глаз. Глаза у нее были фамильные - странно-звериные. - Вы так интересно рассказываете! - Да ну? - со смешком произнес Логэйн, глядя на Тиану сверху вниз. - И что же ты хочешь услышать? - Хочу... - девочка сосредоточенно нахмурилась и погрызла кончик косы. - Хочу про героев. Можно? Логэйн задумался на мгновение. Герои... Красивое слово, да. Когда произносишь его вслух, первым делом приходят в голову всякие лавры, лучи солнца, восторженно гудящая толпа...Это мысли тех, кто не знает, как герои становятся теми, кто они есть... Но как это объяснить ребенку? Да и нужно ли? ...- Можно. Ти довольно кивнула, закрыла глаза и приготовилась слушать. Голос тейрна Гварена, становившийся неожиданно мягким в подобные моменты, словно заставлял увидеть...
...Очень красивая девушка. Лет двадцать, вряд ли больше. Гордое лицо, упрямый подбородок. Воительница. Только почему-то странно блестят ее глаза. Неужели слезы? но разве воительницы плачут? И мужчина напротив. Совсем молодой. Ненамного старше девушки. Ледяные глаза, в нитку сжатые губы. Почему же девочке кажется, что это только маска, а за ней - что? Страдание?
- Это всё... Столько смертей... А что если... зря? - вздыхает Рован. Эти слова... Она не должна была так говорить. Не дожна была так думать. Она - солдат, и права на слабость у неё нет. Нет и не было. Кто-то должен защищать то, что осталось... Если что-то осталось... Логэйн какое-то время хранит молчание. Он украдкой смотрит на собеседницу, вглядывающуюся в тёмно-серое небо. Рован... Сильная, уверенная Рован растеряна и практически сломлена. Глядишь на неё и не веришь - где она, прежняя Рован? - Не зря, - слова упрямца. Он даже и не пытается ничего объяснить - просто констатирует факт. Не зря и все. Он отказывается верить, что смерти его отца, её отца, матери Мэрика, всех тех бойцов, что погибли с именем своего принца на устах, были напрасны. И он ей это докажет. И самое главное - она докажет это себе.
Тиана слушает. И видит... ...Совсем юноша. Взъерошенный такой. Смешной - если бы не взгляд. Дикий и... отчаянный?.. Меч в руке. Не стальной, костяной, в крови по рукоять. Девушка на полу. Красивая. Мертвая. И тот, первый мужчина, с ледяными глазами, спокойный совершенно - за спиной друга. Ти откуда то знает, что эти двое - друзья.
- К-катриэль? - голос Мэрика дрожит, его всего колотит, в глазах застыла какая-то невообразимая смесь из боли, ужаса, презрения и решительности. Взгляни кто на этого человека со стороны - принял бы за умалишенного: как может такая гамма чувств, разных, страшных, неествественных, отражаться на совсем молодом лице? Кто этот юноша? Человек, стоящий рядом, знает ответ. Будущий король Ферелдена. Великий король. Король, путь которого устлан пеплом и лепестками кроваво-красных роз. Мэрик Тейрин. Однажды это имя будут произносить кто со страхом, кто с уважением, а кто - с трепетом. Однажды именно этот юноша положит конец многолетней жестокой войне.
...Воительница. Только теперь никто бы не подумал, что она способна сражаться наравне с солдатами. Королева, совсем такая, как в балладах поют. Платье открывает плечи, двигается она с кошачьей грацией и лицо прикрыто паутинной вуалью - невеста? Тогда почему такая... подавленная? И взъерошенный парнишка рядом с ней - то есть, конечно, теперь никто не назовет его "парнишкой" - король! Величественный, а как иначе. Смотрит почему-то виновато. ...А еще, вон там, за дальней колонной, в тени - и не заметишь сразу - мужчина с ледяными глазами. Только вот лед подтаял, блестит тайной слезой...
Она прекрасна. Она будет великой королевой, его королевой, потому что она нужна ему, именно она, а не эльфийская бардесса со своими песнями. Мэрику нужно не песни слушать. Нужно, чтобы запели не для него, а о нем. Логэйн вздрагивает, когда до него доносится тихая клятва Рован: - ...да. Согласна. А что нужно ей? В этот момент ему дико хочется выйти из тени, взять её за руку и увести отсюда прочь. Навсегда. Но вместо этого он просто тихо ускользает из зала, из города, из их жизни. В спину летят крики: "Да здравствуют король и королева!" Ещё одна страница в великой книге под названием История перевернута.
Негромкий глуховатый голос смолк и Тиана снова открыла глаза, ожидая вопроса. Дядя Логэйн всегда заканчивал сказки каким-нибудь вопросом и девочка старалась ответить так, чтобы на неподвижном обычно лице проскользнула еле заметная одобрительная улыбка. Воспоминания...Такое чувство, будто снова прожил всё это... Они прошли через многое. Могли пройти ещё больше. Незачем утопать в сожалениях. Никому не интересны маленькие жалкие переживания. Другое дело - легенды о великих королях и полководцах. Короли, королевы, полководцы... Всего-навсего пешки. Заложники не судьбы...чего-то большего. Герои. Так их назвали. - И затем всё закончилось, - мрачно изрек Логэйн, глядя в пустоту. - Как думаешь... а что осталось? Ти задумалась. Подняла глаза и тихонько, так, чтобы услышал только он, ответила: - Люди, дядя Логэйн. Хорошие люди. Сильные. Гордые. Только очень несчастные. Зрачки Логэйна слегка расширились, когда он услышал такие речи из уст ребенка. А ведь правда. И сколько же лет понадобилось, чтобы кто-то дал ему внятный ответ на вопрос: кто же они такие, герои...
Я - сиреневое пламя, я - струна на ветру. Я - Господень скоморох, и меня любит Господь.
Прочитала я "Трон". Эхх, люди, что я вам скажу... Посмеялась, конечно, от души. Родилась даже идея зарисовки, как Логейн с Мегреном в паре бьют морду автору, за то что он, гад, так их не любит. Одного заставил из длинного, замечу, лука, верхом стрелять, а второй - за латные сапоги, которыми он там лица разбивает. А, и кто там еще, у которого от латных перчаток по всем рукам раздражение. Но это так, это во мне "сами-знаете-что" вопит. А в остальном, что могу сказать. Если не рассматривать всякие огрехи... Это книга про моего любимого персонажа. Спасибо, Гейдер. Теперь я понимаю его гораздо лучше. Гораздо. Еще раз спасибо, возможно, теперь даже будет сделана та заявка "Логейн, Мэрик, Катриэль, Рован, желательно, POV". В общем, теперь я хочу "Призыв". Жду, рыскаю по инету, чтобы не пропустить дату выхода.
Я - сиреневое пламя, я - струна на ветру. Я - Господень скоморох, и меня любит Господь.
Флешмоб. Утащила у Касавира. 1. Вы отмечаетесь в комментах. 2. Я в ответ называю три вещи, за которые вы мне нравитесь. 3. А вы в ответ – копируете этот флэшмоб у себя.
(можно не копировать, если нет желания
София Тагрин перечислять долго-долго, поэтому выберу самое бросающееся в глаза 1. Безумное обаяние. Это правда. Я встречала в своей жизни очень немногих людей, которые его буквально излучают. 2. Твоя, в хорошем смысле, дотошность. Это важно. И ты - редкий случай, правильно реагируешь на ту же дотошность, но в чужом исполнении. *вспомнилась как раз та тысяча золотых и три подлые заговорщицкие хари, топающие мимо ГУМа и громко рассуждающие на тему "Как травить будем и куда яд сыпать, чтоб не нашли" 3. Ты человек, с которым легко и естественно безумствовать. Это очень важно, на самом деле))) Я тебя люблю, солнышко Хорошо, что ты есть)
Касавир Тоже не все, но)) 1. Увлеченность. Вот так. И - умение заразить своей увлеченностью окружающих. 2. Ум, да. Я тебя из-за него иногда боюсь, ты считать умеешь Шучу, но ты действительно умный. 3. Не-обидчивость. В общении со мной вещь, сам знаешь, категорически необходимая
Арис 1. Чувство стиля. В комментариях не нуждается)) Люблю это в людях.) 2. Ты умеешь разбираться в мотивах и... умеешь посмотреть с неожиданной стороны. 3. Твоя спообность к конструктивной критике. Это радует отдельно)
Хагрин Традиционно хочется сказать гораздо больше - но)))) 1. Твой талант. Вот именно это в первую очередь. 2. Твое умение - в ту же степь - "проживать" текст. Обратила внимание еще в "Истории сероглазой девочки". Плюс - твоя... в творческом смысле - легкость. 3. Твоя адекватность. В том смысле, что ты со всей душой к близким (в т.ч. по духу), а тот, кто пытается предъявлять невнятные, но агрессивные претензии к чему-либо, сам себе злая собака) Вот.
Идиота Эмм, ну сказать пока могу немного, но. 1. Самокритичность. Мне этого порой не хватает, поэтому очень уважаю подобноре качество в других. 2. Эрудиция. В пояснениях не нуждается 3. Люблю творческих людей. Творческих во всех смыслах, а у тебя прекрасные рисунки.
Ориенн Ну да, не найду я, как же. 1. С тобой невероятно приятно общаться, это первое. И главное - тебя не бывает "много". Это очень и очень ценно, 2. Твое творчество, я в него просто влюблена. Но это ты знаешь. 3. Ммм... определенным образом - некоторое наше сходство. Я имею в виду - мы зачастую мыслим в одном направлении. Это меня радует)
Капитан Джарви 1. Ты умеешь поддержать. Даже мимолетно. Редкий дар. 2. Твои рисунки меня покорили. Это было, кажется, задолго до того, как я на дайри обосновалась) 3. Ты оставляешь впечатление праздника. не шумного, а камерного, от этого тепло на душе)
Cardis 1. Искренность. Почти подсознательное, сама понимаешь) 2. Ты... как бы это... умеешь глубоко понимать - это важно для меня, учитывая мою определенную тягу к страшной херне сюрреализму. В некоторых случаях. 3. Ты умеешь формулировать интересные заявки, по которым приятно работать
Milady N. 1. Твоя сдержанность. 2. Твой... вкус, что ли. 3. Деликатность и в то же время определенная... бескомпромиссность. Ты не уступишь тому, что тебе неприятно - и это ценно
Азалия 1. Теплота. Уют. Это редкость 2. Ты из тех, кто умеет распинать меня, ленивую, на графоманство. Что ценю вдвойне. 3. И ты, как и Арис - умеешь критиковать позитивно и конструктивно))))
Stace Layere А сейчас я буду долго и судорожно выбирать самое-самое)))))) ибо сказать могу столькооооооо... а надо всего три) 1. Я не оригинальна. Тепло. Ты - это тепло. Но не жар, не открытый огонь, ты - уютное тепло. Плюс, твоя сила. Твой стержень, скажем так. 2. Твои творения... поразительно красивы и мудры. Не устану это повторять. 3. Твоя отзывчивость и готовность помочь. Твое обаяние. А вообще, как я говорила и Софии - я тебя просто люблю и порву любого, кто обидит. Вот так.
Я - сиреневое пламя, я - струна на ветру. Я - Господень скоморох, и меня любит Господь.
Вот что меня интересовало давно... Ведь никто, кроме Огрена не знает, зачем ушла на Тропы Бранка. И как очень легко он пережил все это. Почему? Вот... такой взгляд со стороны.
читать дальшеТрактирщик! Трактииирщиииииик! Еще кувшин! О! Здорово, командир! Какой кувшин? Четвертый. Знаешь, что интересно? Городишко – дрянь, а пиво хорошее. Закавыка. Тебе жаль? Чего тебе жаль? Что так получилось? Это ты про те пять золотых, что в карты просадила? Дак плюнь. Не те деньги. Хотя понять могу… ты не про их? А про что тогда? Про Бранку? А что такое? Мы ее убили? Ну да, убили. Она моя жена и я должен переживать? Хм. Ты меня прости, командир, но сдается мне, недопонимаешь ты чего-то. Жена, оно конечно. Вопрос – какая. Мы, когда поженились, сначала все нормально было. Я – в трактире и на Арене, вечером пришел, она ужин – на стол, сама – в койку. Ну, в кузне, там, возилась с хреновинами всякими. Все чего-то плавила, досыпала, пережигала… опять досыпала. Так я ж не против был. Радовался даже поначалу – при деле баба, толковая, рукастая. И польза – доспех на Арене помнут – она поправит, да так, что и не видать совсем. Так и жили. Я воюю, она все чего-то мастерит. Ну и домастерилась! Сварганила не пойми с чего топливо это бездымное, будь оно неладно. Ну и началось… Все в ладоши хлопают, ногами топают, «Браво» кричат. Милости посыпались. Деньги, слава. В конце концов Совершенной объявили. Она свой Дом собирать начала… А наш дом, который очаг семейный, вроде как на второе место. И ужин уже не каждый день, и койка – раз в неделю, и смотрит уже по другому. Я, понятное дело, собрался было в ухо – так у нее за спиной теперь четыре мордоворота, вроде как охрана, да и сама – баба крепкая. Я, понятно, с ними сцепился, а что толку? Морду набили, а еще раз, говорят, с ручонками к Совершенной сунешься – вообще убьем. Дальше – больше. Ужины вовсе прекратились, жена просто сверху вниз смотрит. Словами всякими называть начала… «Милый» там, «хороший» я вообще уже не слышу! По имени – и то не всегда! «Эй ты!» все больше! Ну и как тут не обозлиться? Я и обозлился. А сделать-то ничего нельзя! И поучить – не поучишь, не дадут. И даже наорать толком не получается – она сразу сковородку хватает и все по голове целит. Ты кто, говорит, вообще есть, пьянь? Ну-ка, никшни! Это мне-то. Мужу законному. «Никшни!» И ладно, когда сковородкой. А то веником поганым по морде?! Мне! Воину! Берсерку! И эти четверо, что вроде как охрана – ржут, мерзавцы. Да еще напасть – я, как мужик, ей вовсе не нужен стал. Она себе подружку завела. Подружку! Геспит эту! В городе шушукаться начали. На меня уже пальцами показывают, да и вообще… Понимаешь, я же имя свое потерял! Огреном быть перестал! «Муж Бранки» – и все! В общем, не жизнь, а шахта заброшенная: темно, глухо и никакого навара. Еще и вода за шиворот капает. Стал я думать – что делать. Варианта два – либо самому уходить, либо половину свою дражайшую куда-то спровадить. Желательно – далеко и надолго. Самому уходить? Так некуда. Не на поверхность же. Ее прогнать? Да как же ее прогонишь? Она ж почти что памятник. А тут мы с одним выпили… хорошо так выпили. И уж не помню с чего, да только стали друг другу байки старые пересказывать. Я ему про Топор-Камнеруб, он мне – про Каридинову Наковальню, на которой Кузнец Совершенный големов ковал. А у моей големы – просто в голове заноза! Она мне про них все уши прожужжала. Вот это, мол, воины, вот это – сила. Мы бы с такими!.. Представляешь? Вместо берсерков – болванов каменных наделать. Я ей тогда по шее дал, чтоб, значит, дурость выбить. А уж когда она Совершенной стала, тут только и разговоров – големы да големы. А этот, с кем пили, мне Камнем клянется, что знает, где эту Наковальню искать. Что он, мол, Каридина потомок. Троюродный сын без права наследования. Потому и знает. Я, конечно, не поверил про родню, но остальное на ус намотал. А как домой вернулся – так Бранке все это в красках и расписал. В общем, через неделю и она, и мордовороты, и подружка – за Наковальней отправились. А я остался. Ну а дальше – сама видела. Вона, когда встретились, так обложила, я аж на ежика похож стал. Рыбонька моя совершенная. И о чем я жалеть должен?
Я - сиреневое пламя, я - струна на ветру. Я - Господень скоморох, и меня любит Господь.
"Дашуня [queen of madness] Кириллова 7 мар 2010 в 19:52 Если и делать Логейна Серым Стражем, то только затем, чтобы спустить его,как собачку,на Архидемона. Пусть хоть раз в жизни узнает,что такое - умирать, выполняя свой долг,а не трусливо бегать с поля боя."
Вот ЭТО я обнаружила в контакте. Логика, Логика, где ты? Ауууууууууу?! А Герой Дейна Логейн у нас за красивые глазки, стесняюсь я спросить?! Чем, ЧЕМ люди думают, когда ЭТО пишут?!! *бьется головой о клавиатуру* Уррррррррродыыыыыыыы..
Я - сиреневое пламя, я - струна на ветру. Я - Господень скоморох, и меня любит Господь.
Подарок для Стейс))) В тексте использованы фрагменты ее "Дункана". С одной стороны - стеб, а с другой... С другой автор сидит в слезах, потому что жаааааааааалкооооооооо. Да, люди. Это не закончено) Завтра будет полностью.
читать дальше Дункан. Пришло письмо. Отпуск не дают. Сволочи. Кайлан - грифоны, россказни, тосты... Ненавижу. Логейн - карты, доходы-расходы, "Знаю я вас, Стражей. Нет с вас толку" ... Ненавижу. Алистер - "Дункан, а ты чего такой хмурый? Тебе принести что-нибудь?". Ненавижу. Создатель, за что мне всё это? Заберите меня в Морозные Горы.... ***************************************************************** Решено. Ну их всех с их Мором. Я долго терпел. Ждал и надеялся. И всё зря. Завтра побоище намечается - вот тогда и "отдам концы". А они пусть как знают. Все такие больно умные... Вот и расхлебывайте. Кукуйте тут без меня, Первому - пламенный орденский привет. Вы у меня ещё все плакать будете! **************************************************************** К «героической гибели» все готово. Заплечник собран (сухпай на неделю, зубная щетка, паспорт, белье, носки), приказы отданы, до отвращения преданный Алистер отправлен на башню, огонечки зажигать, братья по Ордену предупреждены, что завтра лично я ударю в самый нужный момент в самый незащищенный фланг, что внесет несомненный и коренной перелом в битву. Помятый молотком налядвенник, сбрызнутый вишневым соком и два старых меча завернуты в газетку и приготовлены к художественному разбрасыванию в ближайших кустах. Не хотят прошение подписывать по-хорошему – будет по-моему. Посмертно! Ага! Вот уж и труба трубит, в лагере загремело-залязгало – значит, и мне пора!
****************************************************************** Кайлан. Ах, как славно пели трубы перед боем! Я из шатра вышел, коня потребовал – лагерь объехать, вдохновить, воодушевить, мол, король с вами, наше дело светлое, враг будет разбит… Но с самого начала все наперекосяк пошло. Коня не дали. Глазами лупают, нету, говорят, коня, Ваше Величество! Никак невозможно лошадь в Остагар. Один откуда-то сбоку вывернулся – Есть, говорит, Ваше Величество, собачья упряжка. Морда верноподданная, но глаза хитрые. И скалится глумливо. Хам. Король на собачьей упряжке как-то… Не героически. То ли дело «Коня – броня… врага гоня…» а «собачья упряжка»… Ну, максимум – «тяжко». Пришлось пешком идти. По лагерю прошелся – кругом воодушевление и мат-перемат вдохновенный. Послушал, расчувствовался… едва слезу не пустил. Как это они! Душевно! С рифмой! И в «дырявое ведро», и в «трухлявое дупло» . Потом на пригорок пошел. Место битвы еще раз оглядеть. Поднялся, значит, на склон, ладонь ко лбу приставил. Стою один, ветер волосы треплет, солнце заходящее лучами доспех золотит… а тут шаги сзади. Кто посмел, думаю. Я ж им сказал – оставить одного, не беспокоить, король думать будет. Обернулся я этак гневно – а это Дункан! Серый Страж! Командор! Лично! Одет по походному. Под мышкой сверток какой-то держит и шляпа с широкими полями на глаза надвинута. Меня увидел – подобрался весь, посерьезнел. Ваше Величество, говорит. Вы тут. Какая…. гхм… удача. Я ему – а где ж мне быть, доблестный Страж. Я, как полководец, перед битвой… поле… так во всех балладах поется. А ты, командор? Тоже обозреть поле? А он быстро вправо-влево глянул, не подслушает ли кто, и доверительно этак мне – нет, Ваше Величество. Не нужно мне поле обозревать. Решил я одним ударом - ну, двумя, максимум – Мор остановить. Людей спасти. Страну. У меня аж дыханье перехватило. Как же это возможно? - спрашиваю. - Я ж все отдам. И жизнь саму. За людей. За страну. Я с тобой пойду. Он сперва – ни в какую. Никак невозможно, говорит, Ваше Величество. Это ж смерть верная. Я Страж! Я для того живу! А вы стране нужны. Людям. - подумал немного и добавил – Ну, и королеве. Ну а я, как про королеву услыхал, так окончательно решил – не отпущу я его одного, раз там смерть верная. И Родину спасем, и баллада красивая будет. Я и название уже придумал. «Король и командор». А как же, говорю, мы двумя ударами Мор остановим? Он, как это «мы» услыхал – аж передернулся весь. Нельзя ж, говорит, вам, Ваше Величество! Вы здесь нужны! Впереди! На лихом коне! Вот тут-то я его и добил. Нету, говорю, коня, Дункан. Только собачья упряжка. А на собачье упряжке, сам понимаешь… не по-королевски как-то. Так как Мор побеждать станем? Вздохнул он горестно, но, видать, смирился. Видение мне, говорит, было. Воооон тот дальний лесок видите? Архидемон – там. Если мы его, гада летучего, обезвредим – тут и Мору конец. Нет, какой все же человек! Герой! Стратег! Мы тут латников с арбалетчиками через полстраны вели, а он! В одиночку! Одним ударом! Максимум – двумя… и все. Я меч выхватил. Веди меня, командор – говорю. Он плечами пожал, сверток газетный под мышкой поправил. Ну что ж, говорит, Ваше Величество. Идем, раз уж так сложилось. Ну и пошли. Часа два шли. Молча. Сосредоточенно. Только остановился вдруг Дункан. Лицом просветлел. Вот, говорит, Кайлан. Здесь нам разделиться надо. Я слева заходить буду. А ты справа иди. Дойдешь до леса – спрячься и жди. Как тварь появится, я ей голову рубить начну, а ты выбегай, сперва два раза по крылу, не ушел чтоб, а потом – руби ему хвост беспощадно. Хвост – он у него самый опасный. Как отрубишь – тут и Мору конец. Крепись, говорит, король. Недолго осталось. Родина нас не забудет. Имена наши на скрижали занесут, а подвиг воспоют. Хором. Прощай заранее, на всякий случай. – говорит. И обнял. А потом повернулся – и зашагал влево, не оглядываясь. ****************************************************************** Добрался я до правой опушки. Дерево там здоровенное выворотнем валялось. Не иначе, Архидемон куролесил. Ну, я в корнях и залег. Залег, жду… нету твари! И шума битвы нету. Ночь спустилась. Не знаю, как – а только заснул я. Утром глаза открыл – светло, на доспехе роса… зябко. Пойду, думаю, на разведку схожу. Походил по лесочку до обеда – ни Дункана, ни Архидемона. Пожевал ягод каких-то. Кислятина. Видел двух зайцев аппетитных. …Неделя прошла. Логово свое в корневище обжил я потихоньку. Лапника натаскал, спальное место оборудовал, кострище соорудил – благо, кремень с кресалом с собой оказались. В стволе некое подобие шкафчика мечом вырубил. И за всю неделю – ни Архидемона, ни Дункана. …Месяц миновал. Я беспокоиться понемногу начал – уж не случилось ли с Дунканом чего? Все-таки месяц обходить слева – это слишком. Очень большой крюк получается. Верст пятьсот. Наловчился ловить зайцев. Заяц тут хороший – жирный, непуганый. Из шкурок одеяло теплое получилось. Вырубил второй шкафчик. Живу, как человек! Архидемон, кстати, тоже не приходил, зато приходил лось. Знакомиться. Я сперва опешил даже – уж очень он на тестя моего похож. Но когда пригляделся понял – не он. У тестя рогов нету. И ушами он так шевелить не умеет. Лось, видимо, король здешний – пришел величественно, голову в поклоне склонил и рогами в мою сторону потряс. Приветствовал. Я его тоже – согласно этикету. А он хмыкнул как-то непонятно, повернулся и ушел. А еще спустя пару дней неподалеку, в валежнике, волчья семья поселилась. Нехорошо. Придется теперь с ними зайцами делиться, а их и так немного. Пришлось научиться собирать грибы – подсмотрел у соседки-белки. Вечером впервые ими поужинал – через десять минут Архидемон прилетел. А Дункана все нет. Пришлось атаковать в одиночку. Ничего не вышло – дракон биться не захотел, недемонично заржал и ускакал на одной ножке. …Пришла осень. А Дункан - не пришел. И Архидемон улетел. Насовсем. Навещал волк-сосед – у него родились волчата – звал на именины. Сказал, я правильный мужик, свой в доску. К концу осени окончательно решил, что с Дунканом что-то случилось и пора уходить. С сожалением покинул обжитое логово. Одеяло взял с собой.
Я - сиреневое пламя, я - струна на ветру. Я - Господень скоморох, и меня любит Господь.
Рыская по сети, нашла аудокнигу "Украденный Трон". Мне дурно. перевод... что сказать. Марича вместо Мэрика я еще могу пережить, но "леди Рябина" - Рован - меня подкосила! Это, простите, намек? оборотень она, в бревно перекидывается?) А уж определение товарища Логэйна, как "веселого разбойника"? Да уж, веселье так и прет!!
Я - сиреневое пламя, я - струна на ветру. Я - Господень скоморох, и меня любит Господь.
...Когда все твои друзья будут ходить в гимнасий - ты будешь посещать старика Антисфена только для того, чтобы послушать его речи.
...Твои сограждане назовут тебя собакой, стремясь оскорбить, но ты только улыбнешься - так называл себя твой учитель.
...Твои ровесники будут рассыпать серебро, добиваясь любви девушек - тебе хватит для того же серебра твоих слов.
...Они будут говорить:афиняне - истинные люди. Ты с заженным фонарем станешь искать Человека.
...Знакомые твои будут копить состояние, ты выбросишь в канаву единственное свое имущество - щербатую кружку.
...И когда тот, перед которым трепещет полмира, спросит - мудрый! Что я могу сделать для тебя? - ты устало улыбнешься и негромко ответишь: отойди, Александр. Ты заслонил мне солнце.
Я - сиреневое пламя, я - струна на ветру. Я - Господень скоморох, и меня любит Господь.
Санджи в малиновых зарослях и романсит Фенриса х) - добро пожаловать) надеюсь, найдешь тут что-то интересное))) И, да. Ко мне нужно обращаться на "ты". "Вы" ощутимо пугает)
Возвращаясь назад, он неспешно идет, Игнорируя огненный взгляд светофора, Ибо знает, что знамя его упадет, И растопчут его крестоносцы Монфора. И отбывает он вновь в летний свой карантен, Заблудившись в сети бесконечных тропинок, Ищет отдыха в россыпях телеантенн, Веря в грустную ложь разноцветных картинок. Раймон VII